Неточные совпадения
Мир же духовный, высшая половина
существа человеческого отвергнута вовсе, изгнана с некиим торжеством, даже с ненавистью.
Приняв «хлебы», ты бы ответил на всеобщую и вековечную тоску
человеческую как единоличного
существа, так и целого человечества вместе — это: «пред кем преклониться?» Нет заботы беспрерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись свободным, сыскать поскорее того, пред кем преклониться.
Свобода
человеческой личности не может быть дана обществом и не может по своему истоку и признаку зависеть от него — она принадлежит человеку, как духовному
существу.
Нехлюдову показалось, что он узнал Маслову, когда она выходила; но потом она затерялась среди большого количества других, и он видел только толпу серых, как бы лишенных
человеческого, в особенности женственного свойства
существ с детьми и мешками, которые расстанавливались позади мужчин.
В таком случае
человеческая история, не переставая быть историей, в то же время мифологизируется, ибо постигается не только в эмпирическом, временном выражении своем, но и ноуменальном, сверхвременном
существе; так наз. священная история, т. е. история избранного народа Божия, и есть такая мифологизированная история: события жизни еврейского народа раскрываются здесь в своем религиозном значении, история, не переставая быть историей, становится мифом.
Таково, напр., учение Ария, рассматривавшего Христа как тварное
существо, или учение Аполлинария, наоборот, растворявшее
человеческую стихию в божественной Его природе.
Вместе с Распятым на Голгофе Богочеловеком сораспиналось и природно-человеческое естество в чистейшем и святейшем
Существе, Приснодеве-Матери.
Мы познаем Бога, лишь поскольку Он открывается нам, но само
существо Божие остается за пределами
человеческого постижения.
Духовной двуполостью человека, тайной брачности, отмечено
человеческое творчество и в самом своем
существе.
«В
человеческой природе нет силы точно познать
существо Божие, а, может быть, еще и мало это будет сказать об одной
человеческой силе, но, если кто скажет, что и бестелесная тварь ниже того, чтобы вместить и объять ведением бесконечное естество, конечно, не погрешит совершенно… и сила ангелов не далеко отстоит от нашей малости…
Вот этого-то «изменения», которое, по
существу, является новым творческим актом Бога над человеком, именно и не может совершить хозяйственный труд, а поэтому и «проект» Федорова, как бы далеко ни зашла «регуляция природы», силами природными и
человеческими неосуществим.
Очевидно, власть имеет какое-то отношение к самому
существу человеческого духа, и надо прежде всего отвергнуть рационалистические измышления «просветительства», будто власть и право кем-то изобретены, выдуманы на известную потребу, произошли вследствие «общественного договора» или свободного соглашения [Теорию «общественного договора» (как переход разрозненных индивидов от естественного к социально-государственному состоянию путем взаимного ограничения и перенесения друг на друга прав, что фиксировалось в договоре) разрабатывали философы-просветители: Ж. Ж. Руссо, Т. Гоббс, Дж. Локк и др.].
Как родовое
существо, как человек, предстаю я перед Божеством;
человеческая сущность, человек вообще, ощущает себя во мне в этом акте.
Новое рождение указано здесь в качестве задачи супружества, как внутренняя его норма, и на этой основе строится вся полнозвучная гамма
человеческих отношений в семье, в которой с такой мудрой прозорливостью усмотрел
существо человеческого общества Η. Φ. Федоров: муж, жена, отец, брат, сестра, деды, внуки — во все стороны разбегающиеся побеги и ветви Адамова древа.
«
Человеческая фигура включает в себя все, что существует на небе и на земле, высшие и низшие
существа» (III, 144b).
Первое есть принцип равноценности
человеческих личностей, равенства по их духовному
существу, во образе Божьем.
В Западной Европе и особенно во Франции все проблемы рассматриваются не по
существу, а в их культурных отражениях, в их преломлении в историческом
человеческом мире.
В самом падшем
существе он раскрывает образ
человеческий, т. е. образ Божий.
Он совсем неспособен ставить вопрос о Боге по
существу, отрешаясь от тех социальных влияний, которые искажали
человеческую идею о Боге.
— Нет, постой. Это еще только одна половина мысли. Представь себе, что никакого миллионера Привалова никогда не существовало на свете, а существует миллионер Сидоров, который является к нам в дом и в котором я открываю
существо, обремененное всеми
человеческими достоинствами, а потом начинаю думать: «А ведь не дурно быть madame Сидоровой!» Отсюда можно вывести только такое заключение, что дело совсем не в том, кто явится к нам в дом, а в том, что я невеста и в качестве таковой должна кончить замужеством.
Во-первых, женщина, так сказать,
существо человеческое, что называют в наше время, гуманное, жила, долго жила, наконец, зажилась.
Не то чтоб он меня так уж очень мучил, но все-таки я был потрясен до основания; и даже до того, что обыкновенное
человеческое чувство некоторого удовольствия при чужом несчастии, то есть когда кто сломает ногу, потеряет честь, лишится любимого
существа и проч., даже обыкновенное это чувство подлого удовлетворения бесследно уступило во мне другому, чрезвычайно цельному ощущению, именно горю, сожалению о Крафте, то есть сожалению ли, не знаю, но какому-то весьма сильному и доброму чувству.
— А нет, Анна Львовна, этого нельзя говорить, — снисходительно заметил Белоярцев. — Это только так кажется, а в
существе это и есть тот тонкий путь, которым разврат вводится в
человеческое общество. Я вам подаю бурнус, я вам поднимаю платок, я перед вами растворяю двери, потому что это ничего не стоит, потому что это и вам самим легко было бы сделать без моей помощи.
Но ни одно из этих направлений не схватывает
существо человеческой природы, ее целостность.
С этим связано само
существо христианства. «Сын
Человеческий пришел не губить души
человеческие, а спасать».
Первородный грех связан прежде всего с половым разрывом, с падением андрогина, с падением человека как
существа целостного, с утерей
человеческой девственности и образованием дурной мужественности и дурной женственности.
Нельзя любить в
человеческой личности только божественное, только истину, добро или красоту в ней, т. е. ценностное содержание, нужно любить и
человеческое, нужно любить ни за что, любить и миловать само это живое
существо.
Человек есть половое
существо, и половая полярность характеризует
человеческую природу.
Маркс говорит в своих юношеских произведениях, что рабочий не есть высший тип человека, что он есть
существо наиболее обесчеловеченное, наиболее лишенное богатств
человеческой природы.
Никакому «бытию» конкретное
существо,
человеческая личность не подчинена.
Пол в земном
человеческом существовании означает уже выброшенность вовне, объективацию, экстериоризацию и раздробленность целостного
существа человека.
Человеческая личность есть
существо теоандрическое.
Весь миропорядок с царством универсально-общего, безличного придет к концу и сгорит, все же конкретные
существа,
человеческая личность прежде всего, но также и животные, растения и все имеющее индивидуальное существование в природе наследуют вечность.
Буржуа есть
существо наиболее объективированное, наиболее выброшенное вовне, наиболее отчужденное от бесконечной субъективности
человеческого существования.
Боятся пролетария, потому что пролетарий означает
существо, у которого отняты все блага цивилизации и все ценности культуры, от которого, по мысли Маркса, отчуждена его
человеческая природа.
Достоинство конкретного
существа,
человеческой личности определяется совсем не идеальным универсумом в ней, которому она подчинена, а именно конкретным, индивидуально-личным существованием, индивидуально-личной формой раскрытия универсума внутри.
Объективация
человеческой природы делает человека
существом, состоящим из частичных свойств, национальных, социальных, профессиональных, претендующих на целостность.
Нужно делать огромное различие между Богом и
человеческой идеей о Боге, между Богом как
существом и Богом как объектом.
Если вы увидите во враге субъекта, конкретное живое
существо,
человеческую личность, война делается невозможной.
Лучше было бы, если бы он умер, как все другие, а не оставался бессмысленным и жалким
существом, как позор жалкой в своей немощи
человеческой природы.
Акт соединения полов должен был бы быть вечным, не прекращающимся, не сопровождающимся ходом назад и реакцией, цельным, распространенным на все клетки
существа человеческого, глубоким, бесконечным.
Хорошо говорит Лотце: «Из всех заблуждений
человеческого духа самым чудным казалось мне всегда то, как дошел он до сомнения в своем собственном
существе, которое он один непосредственно переживает, или как попал он на мысль возвратить себе это
существо в виде подарка со стороны той внешней природы, которую мы знаем только из вторых рук, именно посредством нами же отринутого духа» [См. Лотце. Микрокосм.
Поистине всякий альтруизм есть в
существе своем замаскированный утилитаризм, он есть религия
человеческого благополучия.
Такое пассивное понимание
человеческой природы делает человека
существом недостойным боговоплощения.
Но благоустройство и благоденствие человека на земле, отворачивающееся от неискоренимого трагизма
человеческой жизни, есть отрицание человека как
существа, принадлежащего к двум мирам, как сопричастника не только природного царства необходимости, но и сверхприродного царства свободы.
Только что начну я рассказывать и доказывать"от принципа", что
человеческая деятельность, вне сферы народа, беспредметна и бессмысленна, как вдруг во всем моем
существе"шкура"заговорит.
Признаюсь откровенно, слова эти всегда производили на меня действие обуха, внезапно и со всею силой упавшего на мою голову. Я чувствую во всем моем
существе какое-то страшное озлобление против преступника, я начинаю сознавать, что вот-вот наступает минута, когда эмпирик возьмет верх над идеалистом, и пойдут в дело кулаки, сии истинные и нелицемерные помощники во всех случаях, касающихся
человеческого сердца. И много мне нужно бывает силы воли, чтобы держать руки по швам.
Я чувствовал, что нет на
человеческом языке такого слова, которое могло бы определить животворящую тайну этого каменного
существа…
Я верю — вы поймете, что мне так трудно писать, как никогда ни одному автору на протяжении всей
человеческой истории: одни писали для современников, другие — для потомков, но никто никогда не писал для предков или
существ, подобных их диким, отдаленным предкам…
Всякий человек, прежде чем быть австрийцем, сербом, турком, китайцем, — человек, то есть разумное, любящее
существо, призвание которого никак не в том, чтобы соблюдать или разрушать сербское, турецкое, китайское, русское государство, а только в одном: в исполнении своего
человеческого назначения в тот короткий срок, который предназначено ему прожить в этом мире. А назначение это одно и очень определенное: любить всех людей.